И с первых встреч все завязалось,
И с первых встреч ей удалось
То чувство испытать, авось
Оно влюбленностью звалось.

И утеряла сон спокойный,
Свободу мысли, и обычный
День жизни молодой, привычный
Проходит сквозь конец петличный.

Глаза пытаются найти, найти
Его, среди толпы, на полпути
Не находя, опять идти
Искать, когда уж ей уйти?

А чувства душат, будто змей,
Сказать что-либо ей не смей!
Она, живая и смешная, апогей!
Вот только он не будет знать о ней.

Он ей казался мудрецом,
Реальности невиданным творцом,
Он стал как-будто бы Фантом,
Быть может, он её был Чередом?

Душа лишь просится к нему,
Вот только держится, и по-другому
Ей кажется, нельзя, ни по-пустому.
Тогда уж верить ей чему?

Он жив, а в сердце девы лишь биение
Почаще стало будто бы, ему почтение
Свое девица отдала, а восхищение
Осталось молча, как признание.

Много людей —
А тебе Никого.
И не сказать что забей,
Просто не думай чего.

От одного к другому идёшь,
А сама себя никогда не найдёшь.
Странным конечно ты не сочтёшь,
А может тебя и совсем не проймёшь.

Прошибло назло,
Было весело,
Но, не повезло,
Оно повлекло.

Ты просишь тепло,
Да на что тебе шло?
Чтоб всё было тускло?
Чтоб ничего не пришло?

Ты вновь пустота,
Оболочка, снаружи проста,
Внутри тяжела, духота,
Ни о чем не проси, слепота.

А знаешь, как трудно мне ждать?
Знаешь, как трудно мечтать?
Знаешь как трудно бардак свой мирить?
И знаешь ли ты, как глупо так жить?

Скатясь по стене, катится след по щеке
Разбито-упрямой, красной щеке.
Кровь прилила неожиданно, в раз
Когда на глазах её тот же сказ.

Всё тот же сказ о разрыве нутра
Беспокойной душой, в голове — номера.
На руках, словно прообраз святой,
Вот только... он не совсем уж другой.

На языке — его след, но он — далеко.
Да пойми же, не быть ему близко.
Глядишь в этот свет, да что толку-то?
Мечте не место давно — рановато.

Рановато ушла с головой ты,
Рановато надела мечты,
Ведь казалось — нет у тебя и души,
Так, язвочки, шрамики — всё в тиши.

Сказать бы хотела, да сотни,
и тысячи, и миллионы,
и миллиарды
вас разорвали.

А ей бы хотелось — чего ей хотелось?
Рук сильных вокруг? Или пуще того-сь?
Расплакаться, исповедаться,
Разбредаться, убиться?

Погрязла — вот что, болото взяло
И нечисть былое не отдало.
Кричать — тишина, слеза — пуста,
А она же — слепа. И ее мудрость слепа.

Мой май, число девять
и Тридцать пять.
Восторженный взгляд тебе лишь цеплять.

Лежала, думала, видела всё.
Всё — это что? А всё — не моё.
Всё — твоё, да-да, лишь твоё.

Ты не приходишь во снах, а почём?
Зачем тебе счастье моё-то, о нём?
Сгорает мой взгляд, а ты ни при чём.

Ты — В, огня не найти мне сильней,
Что мысль могла бы сделать больней.
А не могла ли она ударить быстрей?

А ты не чувствовала его под рукой,
Ты не знала о том, что было отстой,
А ты, думаешь, была б той простой?

Летишь в пропасть, видишь блеск,
Он в голове засел, а в сердце — треск.
Надежды вновь охватят, вот наплеск.

А он не знает ни о чём,
Ни обо мне в тени, ни в том,
Что тянет вновь смотреть туда, и не потом.

Звезда, я знаю, не придёшь,
И обо мне понятий не имеешь.
Тогда на всё, про всё, наверное, простишь.